интернет-версия
на главную       редколлегия        ссылки        архив       
Без языка


    Все большее число наших детей попадает в сферу так называемого "специального образования". А коренится эта беда зачастую именно в детском садике, когда ребенок не имеет возможности нормально общаться с окружающими его детьми и взрослыми - в самый ответственный период развития его личности.
    Проработав в израильской системе дошкольного воспитания более двенадцати лет, я знаю: садик, куда мы приводим своих малышей, привычно не считаясь с их слезами и "уловками", может оказаться роковым для их будущего.
    Ничего не желаю сказать плохого о системе израильского дошкольного образования: как раз на уровне детских садов она, на мой взгляд, достойна многих похвал. А говорить буду о детях, о 3-х-4-хлетних, до этого возраста находившихся дома, на попечении бабушек или мам. Родной и естественный язык общения таких детей - русский. На этом языке они начинают выражать свои желания, передавать впечатления, знакомиться с первыми книжками, петь первые песенки. По-русски же звучат те стишки, которые ребенок у хорошей бабушки знает наизусть, к восхищению соседских старушек.
    Но вот он оказывается в городском детском садике, и ежедневно на много часов остается в группе иноязычных сверстников под присмотром воспитателей, не имеющих с ним общего языка, в буквальном смысле слова.
    Что происходит с едва пробуждающейся как раз в этом возрасте личностью ребенка?.. Удивительно, что мы с вами не задумывались об этом раньше. То есть наверняка есть родители, которые, имея в виду такой момент, заблаговременно постарались обучить ребенка, хоть немного, ивриту или определить его в частный сад, где есть русскоязычный воспитатель.
    Но в своем городе я из года в год сталкиваюсь с описанной выше ситуацией - и из года в год наблюдаю потерянные, беспомощные, обреченные личики малышей. В то же время я часто слышу вполне оправданные жалобы воспитателей - с их не слишком оправданным, но явным раздражением против "глухонемых" детей и их косных родителей, а через какое-то время мы встречаемся уже с настоящими проблемами в воспитании и обучении этих ребятишек.
    По радио и в газетах все чаще говорят о проблемах русскоязычной молодежи и подростков, в том числе, родившихся здесь, в Израиле. Все большее число наших детей попадает в сферу так называемого "специального образования". А коренится эта беда зачастую именно в детском садике, когда ребенок не имеет возможности нормально общаться с окружающими его детьми и взрослыми - в самый ответственный период развития его личности.
    Одним из первых непосредственных и опасных последствий может стать невроз.
    Практически любой здоровый 3-хлетний ребенок, попадая из домашней, комфортной и снисходительной к нему обстановки в детский сад, переживает стресс. При этом может измениться его поведение: появляются повышенная раздражительность, плаксивость, чрезмерная суетливость, жалобы на боли в животе и головные боли. Ребенок то обмочился, то опачкался. Если это единичные случаи, случающиеся в первые дни, то они, в принципе, не должны вызывать особой тревоги.
    Но иной раз проходит месяц, и два, и три, а ситуация не улучшается. Тут уже есть все основания для тревоги: не невроз ли это? И тогда нужно знать симптомы этого заболевания. Иногда у ребенка проявляется только один из них, иногда - два или более.
    У малыша постоянно сниженное настроение, он апатичен, малоподвижен, плаксив. Вы замечаете, что он повторяет одни и те же движения, действия, фразы. Его одолевают страхи. Или вы обратили внимание на постоянные истерические реакции ребенка, на его демонстративное, а то и агрессивное поведение. Бывает, ребенок тотально или избирательно "немеет" или начинает заикаться. Это как раз наш случай, когда стресс непосредственно связан с речевой функцией. Непрерывные беспорядочные движения или тики - также свидетельство неблагополучия. Иные малыши впадают в патологический онанизм, и это занятие настолько их поглощает, что они предпочитают его играм с другими детьми или какому-либо творчеству. Бывает, дети-невротики, заболев обычным простудным заболеванием, месяцами "не желают" выздоравливать.
    Ну, наверное, достаточно. Даже самой стало жутко от подобного перечисления. И я, не будучи психоневрологом, никогда бы не взялась писать об этом, если бы не осознавала важность этой информации и не знала об ужасном ее дефиците именно у тех, кому она больше всего нужна.
    А ведь невроз - болезнь вполне излечимая, поскольку является следствем психической травмы, а не органических нарушений нервных структур. И с помощью правильного медико-педагогического воздействия может пройти практически бесследно. В то время как нелеченный невроз вполне может привести в будущем к стойким нарушениям характера и личности.
    Проблема еще и в том, что болезнь эта - сфера деятельности детского психиатра, и далеко не каждый психолог или невропатолог может с ней справиться. А с другой стороны, мы с вами, родители и педагоги, безумно боимся самого этого слова: редкая воспитательница решится прямо сказать родителям, что их дитя нуждается в помощи психиатра. Да и не факт, что она сама во всех случаях может это осознать. Иногда для излечения невроза бывает необходимо (да и достаточно) хотя бы временно снять или ослабить психотравмирующую ситуацию, но и об этом тоже вряд ли какая-нибудь воспитательница осмелится заговорить.
    Я возвращаюсь из садика, где два раза в неделю подменяю основного педагога, и ломаю себе голову: как мне помочь трем деткам, явно переживающим сейчас невроз, и двум - мальчику и девочке, - невроз которых уже, видимо, позади, но наложил неизгладимый след на их личность.
    Один из малышей, назовем его Алекс, страдает, по-видимому, неврастеническим неврозом. Он почти все время плачет, не вынимает изо рта соску, хотя ему уже 3,5 года, не участвует в играх и в творчестве, отказывается даже от еды и прогулок. Общается он исключительно со взрослыми, и то весьма неохотно. Говорит только о своем желании пойти домой или о родителях. При этом мальчик интеллектуально вполне полноценен, понимает и по-русски, и на иврите: у него мама русская, а отец - коренной израильтянин. Ни отец, ни мать, по всей видимости, не отдают себе отчета в том, что их мальчик серьезно болен и взывает о помощи.
    Другая девочка, назовем ее Инна, только полгода назад начавшая разговаривать, в садике практически "онемела", при этом иногда она порывается что-то сказать детям или воспитателю (мне), но сделать ей это не удается. Когда я попыталась объяснить ситуацию матери (не упоминая не только о психиатре, но даже о неврозе), на глаза ее навернулись слезы, а назавтра она пожаловалась основной, ивритоязычной воспитательнице, что я оговариваю ребенка.
    Эти примеры можно продолжать, не знаю только, есть ли смысл. Ведь все мы, безусловно, любим наших детей и понимаем свою ответственность за их будущее. Поэтому остается лишь повторить, что проблема эта имеет решение, и если она в той или иной форме возникла и мы не в состоянии решить ее самостоятельно, надо не прятать голову в песок, а проявить мужество и обратится за консультацией к детскому, желательно русскоязычному, психиатру или психоневрологу.

Ирина Рахлина
Афула
<<назад
Читайте в номере
► Моё слово
► Забота дня
► Рабочая концепция
► Взгляд из-под руки
► Живая методика
► Русский язык
► Пестовать и беречь
► В здоровом теле
► Домашние штудии
► Семейное чтение
► Контакт
► Поедем вместе


programming, design & management -Vadim Kulinsky